Kamas: An extinct Samoyedic language

Language	Kamas
Depositor	Beáta Wagner-Nagy, Alexandre Arkhipov
Affiliation	Academy of Sciences and Humanities in Hamburg
Location	Russia
Collection ID	0780
Collection Status	Collection online
Landing Page Handle	http://hdl.handle.net/2196/d9312abc-97aa-41d6-ba96-51cfa94d5e0e

 

Summary of the collection

English: Kamas is an extinct Samoyedic language (Uralic family). This collection comprises folklore texts recorded by Kai Donner in 1912–1914 and transcribed audio recordings of the last speaker, Klavdiya Plotnikova made between 1964 and 1970. Each text in the collection is provided with morphological glossing, translation into English, Russian and German, annotation of borrowings. Some texts also have annotations for syntactic structure, semantic roles and information status, existential, locative and possessive predication. This collection is an adapted version of the INEL Kamas Corpus 2.0.

Russian: Камасинский язык — вымерший самодийский язык уральской семьи. В эту коллекцию вошли фольклорные тексты, собранные Каем Доннером в 1912–1914 годах, и расшифрованные аудиозаписи последней носительницы камасинского Клавдии Плотниковой, сделанные в 1964–1970 годах. Каждый текст коллекции снабжен морфологическим глоссированием, переводом на английский, русский и немецкий языки, аннотацией заимствований. Некоторые тексты также снабжены разметкой синтаксической структуры, семантических ролей и информационного статуса, экзистенциальной, локативной и посессивной предикации. Коллекция представляет собой адаптированную версию Камасинского корпуса INEL 2.0.

 

Group represented

English: Kamas probably had three dialects: the Koybal (documented by S. P. Pallas in 18th c. and by G. Spasski in early 19th c., assimilated by Turkic populations and extinct in the late 19th century); the Forest Kamas, which includes the most substantially documented varieties; and the least known Steppe Kamas (documented in 18th c.).
All the data in this collection pertain to the Forest Kamas spoken in Abalakovo. It was however not internally homogeneous: Kai Donner reports two main varieties belonging to two Kamas tribes or clans, the Fat clan (Andzhigatov family) and the Eagle clan (Ashpurov family).

Russian: Камасинский, вероятно, имел три диалекта: койбальский (документирован С. П. Палласом в XVIII в. и Г. Спасским в начале XIX в., ассимилирован тюркским населением и исчез в конце XIX в.); лесной камасинский, изученный лучше всего; и наименее известный степной камасинский (документирован в XVIII в.).
Все данные, представленные в этой коллекции, относятся к лесному камасинскому языку, на котором говорили в Абалаково. Однако он не был внутренне однородным: Кай Доннер сообщает о двух основных разновидностях, принадлежащих двум камасинским племенам или родам — роду Жира (семья Анджигатовых) и роду Орла (семья Ашпуровых).

 

Special characteristics

English: The present corpus consists of two parts: folklore texts collected by Kai Donner in 1912–1914, before the language shift, and transcribed audio recordings from two last (semi-)speakers made between 1964 and 1970. The latter represent what was left of the Kamas language after the community shifted to Russian completely. These two collections differ both in the form of the source material and in the nature of the language data.
In recordings of Klavdiya Plotnikova, except for the longer folklore texts, the tape is often restarted, usually omitting the researcher’s prompts and pauses, and many recordings are thus highly fragmented (often with some 40 to 80 fragments per tape). This is why many of these recordings are classified here as “miscellaneous” and treated as a single text, while longer consistent fragments are usually extracted and labelled as “folklore” or “narrative”.

Russian: Настоящий корпус состоит из двух частей: фольклорных текстов, собранных Каем Доннером в 1912–1914 годах, до языкового сдвига, и расшифрованных аудиозаписей двух последних носительниц, выполненных в 1964–1970 годах. Последние фиксируют то, что осталось от камасинского языка после того, как местное население полностью перешло на русский. Эти две коллекции различаются как по форме исходного материала, так и по характеру языковых данных.
В записях Клавдии Плотниковой, за исключением длинных фольклорных текстов, запись часто останавливалась и перезапускалась, как правило, с пропуском пауз и подсказок исследователя, поэтому многие записи сильно фрагментированы (часто на одной пленке от 40 до 80 фрагментов). Поэтому такие записи отнесены здесь к категории «разное» и рассматриваются как единый текст, в то время как более длинные цельные фрагменты в основном представлены в виде самостоятельных текстов и помечены как «фольклор» или «нарратив».

 

Collection contents

English: The Donner’s collection contains 16 texts, mostly folklore, with the addition of two sets of riddles, two short prayers (given here as one text) and a lamentation song. The latter is classified here as “song”, all the other texts as “folklore”.
Recordings of Klavdiya Plotnikova present a mixture of genres. These include folklore texts, including retelling the texts from Donner’s collection and retelling Russian folk tales; interviews/conversations on the life of Plotnikova and of the Kamas people in general; daily life stories; translations of individual sentences from Russian prompts.

Russian: Коллекция Кая Доннера содержит 16 текстов, в основном фольклорных, с добавлением двух наборов загадок, двух коротких молитв (приведенных здесь как один текст) и песни-плача. Последняя классифицируется здесь как «песня», все остальные тексты — как «фольклор».
Записи Клавдии Плотниковой представляют собой смесь жанров. Это фольклорные тексты, в том числе пересказ текстов из коллекции Доннера и пересказ русских народных сказок; интервью/беседы о жизни Плотниковой и камасинцев в целом; бытовые истории; переводы отдельных фраз с русского языка.

 

Collection history

English: Kai Donner worked with Kamas speakers in 1912 and 1914. His posthumously edited Kamas fieldwork materials (“Kai Donners Kamassisches Wörterbuch…”) [Joki 1944] include a dictionary, a grammar sketch and several exemplary texts, mostly folklore. Donner also had collected sound recordings, using phonographic wax cylinders. The original cylinders are now lost, and only a small part (ca. 8 minutes) has been recorded on tape and later digitized (see Klumpp 2013). It contains versions of some texts from the written material but not the exact same texts; these recordings are not yet fully transcribed.
According to Donner, the language proficiency was already declining, and the language was not as rich and elaborate as it used to be; already at that time only some people over 45 spoke the language well. Yet Donner’s collection is the oldest collection of coherent Kamas texts.
The last Kamas speaker, Klavdiya Zakharovna Plotnikova (Andzhigatova), was discovered during a toponymic fieldtrip by Aleksandr Matveyev and his students in 1963. By that time, she had not spoken her language for some 20 years. However, she still remembered the language to some extent, and in the subsequent years reactivated its use while working with linguists. She was recorded on tape by several researchers, most notably by Ago Künnap, in 1964–1970. There exist two tapes with recordings of the other speaker, Aleksandra Eliseevna Semyonova (Dzhibyeva), taken around 1964 in Krasnoyarsk; she died soon afterwards. Both Plotnikova and Semyonova had most probably not fully acquired Kamas in their childhood and were recorded after many years of not using the language. Thus, they are better regarded as ‘language rememberers.’ Semyonova (and probably Plotnikova too) also spoke Khakas (a Siberian Turkic language) to some extent. The Kamas of Plotnikova and Semyonova is a product of intensive erosion, with very restricted grammar and lexicon, inconsistent use of grammatical markers and speech disfluencies, and effects of Russian influence on all language levels.

Russian: Кай Доннер работал с носителями камасинского языка в 1912 и 1914 годах. Его посмертно отредактированные полевые материалы («Kai Donners Kamassisches Wörterbuch…») [Joki 1944] включают словарь, грамматический очерк и несколько образцов текстов, в основном фольклорных. Доннер также собирал звукозаписи, используя фонографические восковые валики. Оригиналы валиков утрачены, и лишь небольшой фрагмент (около 8 минут) был переписан на пленку и впоследствии оцифрован (см. Klumpp 2013). Он содержит варианты некоторых текстов из письменного материала, но не в точности те же самые тексты; эта запись еще не расшифрована полностью.
По словам Доннера, уровень владения языком уже снижался, и язык не был таким богатым и сложным, как раньше; уже в его время на нем хорошо говорило лишь несколько человек старше 45 лет. Тем не менее, коллекция Доннера — самая ранняя коллекция связных камасинских текстов.
Последняя носительница камасинского языка, Клавдия Захаровна Плотникова (Анджигатова), была обнаружена во время топонимической экспедиции А.К. Матвеева и его студентов в 1963 году. К тому времени она уже около 20 лет не говорила по-камасински. Однако она еще помнила язык и в последующие годы возобновила его использование при работе с лингвистами. В 1964–1970 годах ее записывали на пленку несколько исследователей, в первую очередь Аго Кюннап. Существуют также две пленки с записями другого диктора, Александры Елисеевны Семёновой (Джибьевой), сделанными около 1964 года в Красноярске; вскоре после этого она умерла. И Плотникова, и Семёнова, скорее всего, не полностью овладели камасинским языком в детстве, и не говорили на нём много лет перед тем, как их речь была записана. Поэтому их лучше рассматривать как «вспоминающих язык». Семёнова (а возможно, и Плотникова) в некоторой степени владела и хакасским языком (один из тюркских языков Сибири). Камасинский язык Плотниковой и Семёновой — это продукт интенсивной эрозии, он отличается сильно ограниченной грамматикой и лексикой, непоследовательным использованием грамматических показателей и речевыми сбоями, а также следами русского влияния на всех языковых уровнях.

 

References

Arkhipov, Alexandre. 2023. Two morphologies, two stress systems, shaken, not stirred: Number marking on Russian borrowings in Kamas. In: D. Arbes (ed.) Number Categories: Dynamics, Contact, Typology. Berlin, Boston: De Gruyter Mouton. P. 63–106. https://doi.org/10.1515/9783110986600-003
Janurik, Tamás. 2014. Kamassz szövegek Ago Künnap gyűjtéséből. Székesfehérvár: Budenz alkotóház.
Joki, Aulis Johannes. 1944. Kai Donners Kamassisches Wörterbuch nebst Sprachproben und Hauptzügen der Grammatik. Lexica Societatis Fenno-Ugricae 8. Helsinki: Suomalais-Ugrilainen Seura.
Klumpp, G. 2002. Konverbkonstruktionen im Kamassischen. Veröffentlichungen der Societas Uralo-Altaica 58. Harrassowitz
Klumpp, G. 2005. Aspect markers grammaticalized from verbs in Kamass. Acta Linguistica Hungarica 52, 397–409.
Klumpp, G. 2013. On Kai Donner’s phonograph records of Kamas. Finnisch-Ugrische Mitteilungen 37, 45−59.
Klumpp, G. 2015. Resolving ambiguity of demonstrative use in Kamas. Journal of Estonian and Finno-Ugric Linguistics 6, 217–242.
Klumpp, G. 2022. Kamas. In M. Bakró-Nagy, J. Laakso & E. Skribnik (eds.), The Oxford Guide to the Uralic Languages, 817–843. Oxford: OUP.
Künnap, Ago. 1976a. Kamassilaisia tekstejä I. Fenno-Ugristica 2, 116–133.
Künnap, Ago. 1976b. Kamassilaisia tekstejä II. Fenno-Ugristica 3, 128–136.
Künnap, Ago. 1986. Kamassilaisia tekstejä III. Fenno-Ugristica 13, 166–173.
Künnap, Ago. 1990. Kamassilaisia tekstejä IV. Fenno-Ugristica 17, 218–237.
Künnap, Ago. 1992a. Kamassilainen itkuvirsi 1914 ja 1965. Fenno-Ugristica 18, 119–122.
Künnap, Ago. 1992b. Kamassilaisia arvoituksia. Fenno-Ugristica 18, 123–127.
Künnap, Ago. 1992c. Kamassilaisia tekstejä V. Fenno-Ugristica 18, 128–140.

 

Acknowledgement and citation

English: This collection has been produced in the context of the joint research funding of the German Federal Government and Federal States in the Academies’ Programme, with funding from the Federal Ministry of Education and Research and the Free and Hanseatic City of Hamburg. The Academies’ Programme is coordinated by the Union of the German Academies of Sciences and Humanities.

This collection is a version of the INEL Kamas Corpus 2.0 adapted for ELAR. The INEL Kamas Corpus can be accessed here:
http://hdl.handle.net/11022/0000-0007-FC25-4, with the original documentation at https://www.fdr.uni-hamburg.de/record/13882/files/kamas-2.0-documentation.pdf.
An online search interface is available here: https://inel.corpora.uni-hamburg.de/KamasCorpus/search.

Please cite as follows when using any material from this collection:

Gusev, Valentin; Klooster, Tiina; Beáta Wagner-Nagy. 2025. Kamas: An extinct Samoyedic language. Endangered Languages Archive. Handle: http://hdl.handle.net/2196/6045b011-f008-4371-a30d-ffc2e3599241. Accessed on [insert date here].

Russian: Коллекция подготовлена в рамках исследовательской Программы Академий, совместно финансируемой Федеральным правительством Германии и Федеральными землями, при участии Федерального министерства образования и научных исследований и Вольного и ганзейского города Гамбурга. Программа Академий координируется Союзом Академий наук Германии.

Эта коллекция является версией Камасинского корпуса INEL 2.0, адаптированной для ELAR. Камасинский корпус INEL доступен по ссылке: http://hdl.handle.net/11022/0000-0007-FC25-4, включая документацию https://www.fdr.uni-hamburg.de/record/13882/files/kamas-2.0-documentation.pdf.
Онлайн-поиск доступен по ссылке: https://inel.corpora.uni-hamburg.de/KamasCorpus/search.

При использовании материалов этой коллекции просим использовать следующую ссылку:

Gusev, Valentin; Klooster, Tiina; Beáta Wagner-Nagy. 2025. Kamas: An extinct Samoyedic language. Endangered Languages Archive. Handle: http://hdl.handle.net/2196/6045b011-f008-4371-a30d-ffc2e3599241. Дата обращения: [вставить дату].